Бензин по-русски.
Юмореска, 11 июл 2026
Петров открыл глаза в шесть утра, вышел на кухню и внезапно почувствовал: сегодня он останется без бензина, потому что в баке осталось меньше половины бензина ещё вчера.
Петров с некоторых пор стал обладателем звериного предчувствия. Нет , раньше, конечно. он тоже мог за 3 дня знать о приезде тёщи. И даже пару раз ошарашил жену Наташку.
В этот раз комок паники почувствовали даже семейные трусы. Петров за ночь похудел со страху, что больше не найдет бензина и теперь трусы с утреца спадали. На кухню зашла жена и обнаружила мужа в полуобморочном состоянии.
- Опять? - спросила жена, не открывая глаз.
- Опять, - сглотнул слюну Петров с тоскливой обречённостью. Жена молча ушла в комнату и вытащила черный пиджак, словно Петров собрался на похороны. Оба молчали. Надо было как-то выжить. Потому что сегодня снова будет бой за 15 канистру.
Остался только вопрос: где ее купить? Пятнадцатую канистру?
Машина стояла во дворе, как невинный преступник, который отмазывался от всех преступлений. Петров сел за руль и посмотрел на стрелку. Стрелка стояла ровно посередине. Ровно посередине, а вот это и было самое страшное. Полный бак - это полная безмятежность, но вот половина! Петрова просто затрясло, потому что осталась: половина бака...
- Ехать сейчас или потом? - терзал он себя. - Если поеду сейчас, то потеряю пол бака. Если потом поеду. то потеряю то, чего ещё не купил.
Краем глаза он увидел, что сосед Егор выехал даже не поздоровавшись. Скверная мысль мелькнула у Петрова. "Понятно, За бензином чешет!" и дал газ.
На заправке он встал в очередь. Впереди стоял сосед Егор, с лицом человека, который смотрел страшную воронку и обнаружил там ещё одну очередь.
- Слыхал? - прошептал белый как полотно, сосед. - Говорят, завтра подорожает.
- На сколько?
- Никто не знает. В этом-то и ужас.
Петров почувствовал, как тревога поднимается от щиколоток к горлу. В ужасе он осознал, что не купил 15 канистру. А также 16 и 17, и много других канистр. Потому что было мало места. Дома у него уже стояло четырнадцать канистр: в гараже - пять, в кладовке- пять, на балконе - одна канистра, а у входа стояли еще три канистры и воняли так, что даже коты перестали заливать ссанину в тапки у входа. Петров оставил машину на заправке, вызвал такси, чтобы сэкономить на бензине и шатаясь дошел до дому.
Домой он вернулся взволнованным, с бешеным давлением и тахикардией на 140 стуков.
- Это ненормально, ездить на такси! - буркнула жена. - Мы никуда больше не поедем. Тебя трясет, в таком состоянии тебя нельзя выпускать! Ты придумываешь комбинации, чтобы больше не расходовать топливо. Это безумие.
- Именно поэтому его должно быть много, - возбужденно кивал Петров жене с логикой, он с тоской смотрел на жену, потому что в ней больше не было ни единого разумного предложения, за которое можно ухватиться, как спасти бензин.
Ночью ему снился сон. Стрелка бензобака превращалась в стрелку часов, открылся портал в Преисподнюю, там два ангела на весах взвешивали его душу, и на одной чаше лежала полная канистра, а на другой пустая, и обе перевешивали все земные дела Петрова. В рай не пускали. Отправили Петрова в ад. В аду попросили бензин, хотя бы пол канистры.
Петров проснулся в холодном поту и записался к психиатру.
К специалисту души Петров пошел пешком через весь город. Перед глазами крутились черти из ада, которые вымогали полканистры бензина.
- У вас,- сказал специалист человеческих страданий, разглядывая Петрова поверх очков, - классическая бензиновая тревожность. Синдром половины бака. Встречается у каждого второго автолюбителя.
- И что делать?
- Пересесть на самокат.
Петров побледнел.
- У меня с ориентацией проблемы.
- Смотря с какой ориентацией, голубчик...Вы вроде с виду нормальный. А чем самокаты не нравятся? Ихние бумаги между прочим торгуются на Московской бирже по цене около 40–51 рубль за бумагу.
- Не подходит, - отрицательно мотнул головой Петров, - у самокатов тоже правила ужесточения. Проиграем.
Доктор понуро вздохнул и отменил в приложении покупку самоката.
- Ну тогда, - прошептал специалист человеческого спокойствия, - нам придётся полагаться на собственные ноги.
- А вдруг они устанут? Вдруг я ногу сломаю? -застонал Петров.
- Аккуратно ходить будешь, ноги тебе зато не надо будет заправить.
Специалист без слов выписал лекарство для успокоения от тревожного расстройства Петрову, и оба глядели на свои ботинки с нехорошим предчувствием.
Дома Петров обнаружил, что у входа нет три канистры бензина. На столе лежала записка: «Приезжал бывший, переписал на меня квартиру, не могла ему отказать». Он прочёл её дважды. Затем пошел в гараж и убедился, что и здесь есть следы убывания всех канистр.
Сердце Петрова вздрогнуло и внезапно остановилось, и заново перезапустилось.
И тут Петров испытал невероятное, кощунственное облегчение. Впервые за напряженный месяц тревоги за бензин. Он теперь точно знал, что больше его не мучают мысли о пожаре, соседи перестанут орать, что с балкона несет бензином и они напишут куда положено. Петров, наконец, понял что такое покой. Без жены и без бензина. Ему больше нечего было терять, а уж тем более о чем то тревожиться.
На душе стало тихо. Четырнадцать канистр больше не источали бензиновые запахи во всей его жизни и теперь не надо было думать про 15, 16, 17 и другие бесконечные канистры.
Он вдохнул чистый воздух впервые за последний тревожный месяц и пошёл пешком. Ноги его шли бодро и весело. Аккуратно до обувного магазина. Петров про запас купил вторую и третью пару ботинок.
На всякий случай.